Terra Nova

Экспериментщик, чертова перечница,
изобрел агрегат ядреный.
Не выдерживаю соперничества.
Будьте прокляты, циклотроны!

Будь же проклята ты, громада
программированного зверья.
Будь я проклят за то, что я
слыл поэтом твоих распадов!

Мир - не хлам для аукциона.
Я - Андрей, а не имя рек.
Все прогрессы -
реакционны,
если рушится человек.

Не купить нас холодной игрушкой,
механическим соловейчиком!
В жизни главное человечность -
хорошо ль вам? красиво ль? грустно?

Край мой, родина красоты,
край Рублева, Блока, Ленина,
где снега до ошеломления
завораживающе чисты...

Выше нет предопределения -
мир
к спасению
привести!
. . . . . . . . .


(Из поэмы "Оза")

САГА
Ты меня на рассвете разбудишь,
проводить необутая выйдешь.
Ты меня никогда не забудешь.
Ты меня никогда не увидишь.

Заслонивши тебя от простуды,
я подумаю: "Боже всевышний!
Я тебя никогда не забуду.
Я тебя никогда не увижу".

Эту воду в мурашках запруды,
это Адмиралтейство и Биржу
я уже никогда не забуду
и уже никогда не увижу.

Не мигают, слезятся от ветра
безнадежные карие вишни.
Возвращаться — плохая примета.
Я тебя никогда не увижу.

Даже если на землю вернемся
мы вторично, согласно Гафизу,
мы, конечно, с тобой разминемся.
Я тебя никогда не увижу.

И окажется так минимальным
наше непониманье с тобою
перед будущим непониманьем
двух живых с пустотой неживою.

И качнется бессмысленной высью
пара фраз, залетевших отсюда:

"Я тебя никогда не забуду.
Я тебя никогда не увижу

Не возвращайтесь к былым возлюбленным,
былых возлюбленных на свете нет.
Есть дубликаты —
как домик убранный,
где они жили немного лет.

Вас лаем встретит собачка белая,
и расположенные на холме
две рощи — правая, а позже левая —
повторят лай про себя, во мгле.

Два эха в рощах живут раздельные,
как будто в стереоколонках двух,
все, что ты сделала и что я сделаю,
они разносят по свету вслух.

А в доме эхо уронит чашку,
ложное эхо предложит чай,
ложное эхо оставит на ночь,
когда ей надо бы закричать:

«Не возвращайся ко мне, возлюбленный,
былых возлюбленных на свете нет,
две изумительные изюминки,
хоть и расправятся тебе в ответ...»

А завтра вечером, на поезд следуя,
вы в речку выбросите ключи,
и роща правая, и роща левая
вам вашим голосом прокричит:

«Не покидайте своих возлюбленных.
Былых возлюбленных на свете нет...»

Но вы не выслушаете совет.

КРОНЫ И КОРНИ
Несли не хоронить,
Несли короновать.

Седее, чем гранит,
Как бронза - красноват,
Дымясь локомотивом,
Художник жил,
лохмат,
Ему лопаты были
Божественней лампад!

Его сирень томилась...
Как звездопад,
в поту,
Его спина дымилась
Буханкой на поду!..

Зияет дом его.
Пустые этажи.
На даче никого.
В России - ни души.

Художники уходят
Без шапок,
будто в храм,
В гудящие угодья
К березам и дубам.

Побеги их - победы.
Уход их - как восход
К полянам и планетам
От ложных позолот.

Леса роняют кроны.
Но мощно над землей
Ворочаются корни
Корявой пятерней.
1960

Одно из моих любимых....

Андрей Вознесенский

ПОСЛЕДНЯЯ ЭЛЕКТРИЧКА
Мальчики с финками, девочки с «фиксами»...
Две проводницы дремотными сфинксами...

В вагоне спят рабочие,
Вагон во власти сна,
А в тамбуре бормочет
Нетрезвая струна...

Я еду в этом тамбуре,
Спасаясь от жары.
Кругом гудят, как в таборе,
Гитары и воры.

И как-то получилось,
Что я читал стихи
Между теней плечистых
Окурков, шелухи.

У них свои ремесла.
А я читаю им,
Как девочка примерзла
К окошкам ледяным.

Они сто раз судились,
Плевали на расстрел.
Сухими выходили
Из самых мокрых дел.

На черта им девчонка?
И рифм ассортимент
Таким как эта — с чолкой
И пудрой в сантиметр?!

Стоишь — черты спитые.
На блузке видит взгляд
Всю дактилоскопию
Малаховских ребят...

Чего ж ты плачешь бурно?
И, вся от слез светла,
Мне шепчешь нецензурно —
Чистейшие слова?..

И вдруг из электрички,
Ошеломив вагон,
Ты
чище
Беатриче
Сбегаешь на перрон.

Б. А.

Дали девочке искру.
Не ириску, а искру,
искру поиска, искру риска.
искру дерзости олимпийской!
Можно сердце зажечь, можно – печь,
можно
землю
к чертям
поджечь!


В папироске сгорает искорка.
И девчонка смеётся искоса.


1958

Ирина.
Текст стихотворения "Последняя электричка" - откуда? У меня в бумажном издании 1966 года (специально проверила - расходилось с тем, что в памяти) - не так. Есть расхождения. Поэтому и спрашиваю.

У меня много лет назад переписанное стихотворение в блокноте тоже отличается...Сейчас я найду ссылку, откуда скопировала.
Вот
http://www.litera.ru/stixiya/authors/vo ... nkami.html

Ирина, спасибо.
Есть о чем подумать.
Но "чолка"... в двуязычном издании...

В разговоре с Грустем в другой теме вспомнилось, что отсканировала разворот сборника Андрея Андреевича "Ахиллесово сердце".
Вот - фотография:




Из того же разговора возникло желание разместить здесь отрывок из поэмы "Лонжюмо"

III

Этот - в гольф. Тот повержен бриджем.
Царь просаживал в "дурачки"...
...Под распарившемся Парижем
Ленин
_ _ _ режется
_ _ _ _ _ _ _ _ в городки!

Раз! - распахнута рубашка,
_ _ раз! - прищуривался глаз,
_ _ _ _ раз! - и чурки вверх тормашками
_ _ _ _ _ _ (жалко, что не видит Саша!) -
Рраз!

Рас-печатывались "письма",
_ _ _ _ раз-летясь до облаков, -
только вздрагивали бисмарки
от подобных городков!

Раз! - по тюрьмам, по двуглавым -
ого-го! -
Революция играла
_ _ _ _ озорно и широко!

Раз! - врезалась бита белая,
_ _ как авроровский фугас -
_ _ _ _ так что вдребезги империи,
_ _ _ _ _ _ церкви, будущие берии -
Раз!

Ну играл! Таких оттягивал
_ _ _ _ "паровозов"! Так играл,
что шарахались рейхстаги
в 45-ом наповал!

Раз!..

...а где-то а начале века
человек, сощуривши веки,
"Не играл давно" - говорит.
И лицо у него горит.

(1962-1963)

Написано неплохо ( это я про " Лонжюмо"), вот только если не знать, что Ленин - убийца и преступник мирового масштаба ( "мало расстреливаем профессуры"...) ...
В юности я когда-то А.А. увлекалась ( лет в 16), потом отошло....
Теперь в целом согласна с моим любимым Бродским : " не может называться поэтом человек, написавший такое: " чайки - это плавки Бога").
Но на вкус и цвет, конечно....

Когда (к счастью - редко) со мной случается конфуз и я начинаю рифмовать морозы и розы...
А потом вспоминаю о плавках бога или о коте, который, как радиоприёмник зелёным глазом ловит мир ...
Я утешаю себя тем, что это хорошо, что я не поэт, а то...
А то вдруг моя зависть не смогла бы оставаться беззлобной и бескорыстной...

А я никогда никем и ничем не увлекалась. Не умею увлекаться. Могу любить.
Кого любила - всех люблю.
На вкус, на цвет...

Нам, как аппендицит,
поудаляли стыд.

Бесстыдство — наш удел.
Мы попираем смерть.
Ну, кто из нас краснел?
Забыли, как краснеть!

Сквозь ставни наших щек
Не просочится свет.
Но по ночам — как шов,
заноет — спасу нет!

Я думаю, что бог
в замену глаз и уш
нам дал мембраны щек,
как осязанье душ.

Горит моя беда,
два органа стыда —
не только для бритья,
не только для битья.

Спускаюсь в чей-то быт,
смутясь, гляжу кругом —
мне гладит щеки стыд
с изнанки утюгом.

Как стыдно, мы молчим.
Как минимум - схохмим.
Мне стыдно писанин,
написанных самим!

Далекий ангел мой,
стыжусь твоей любви
авиазаказной...
Мне стыдно за твои

соленые, что льешь.
Но тыщи раз стыдней,
что не отыщешь слез
на дне души моей.

Смешон мужчина мне
с напухшей тучей глаз.
Постыднее вдвойне,
что это в первый раз.

И черный ручеек
бежит на телефон
за все, за все, что он
имел и не сберег.

За все, за все, за все,
что было и ушло,
что сбудется ужо,
и все еще — не все...

В больнице режиссер
Чернеет с простыней.
Ладони распростер.
Но тыщи раз стыдней,

что нам глядит в глаза,
как бы чужие мы,
стыдливая краса
хрустальнейшей страны.

Застенчивый укор
застенчивых лугов,
застенчивая дрожь
застенчивейших рощ...

Обязанность стиха
быть органом стыда.

Нравится.

МОНОЛОГ МЕРЛИН МОНРО
Я Мерлин, Мерлин.
Я героиня
самоубийства и героина.
Кому горят мои георгины?
С кем телефоны заговорили?
Кто в костюмерной скрипит лосиной?

Невыносимо,

невыносимо, что не влюбиться,
невыносимо без рощ осиновых,
невыносимо самоубийство,
но жить гораздо
невыносимей!

Продажи. Рожи. Шеф ржет, как мерин
(Я помню Мерлин.
Ее глядели автомобили.
На стометровом киноэкране
в библейском небе,
меж звезд обильных,
над степью с крохотными рекламами
дышала Мерлин,
ее любили...

Изнемогают, хотят машины.
Невыносимо),
невыносимо
лицом в сиденьях, пропахших псиной!
Невыносимо,
когда насильно,
а добровольно — невыносимей!

Невыносимо прожить, не думая,
невыносимее — углубиться.
Где наша вера? Нас будто сдунули,
существованье — самоубийство,

самоубийство — бороться с дрянью,
самоубийство — мириться с ними,
невыносимо, когда бездарен,
когда талантлив — невыносимей,

мы убиваем себя карьерой,
деньгами, девками загорелыми,
ведь нам, актерам,
жить не с потомками,
а режиссеры — одни подонки,

мы наших милых в объятьях душим,
но отпечатываются подушки
на юных лицах, как след от шины,
невыносимо,

ах, мамы, мамы, зачем рождают?
Ведь знала мама — меня раздавят,
о, кинозвездное оледененье,
нам невозможно уединенье,
в метро,
в троллейбусе,
в магазине
"Приветик, вот вы!"— глядят разини,

невыносимо, когда раздеты
во всех афишах, во всех газетах,
забыв,
что сердце есть посередке,
в тебя завертывают селедки,

лицо измято,
глаза разорваны
(как страшно вспомнить во "Франс-Обзёрвере"
свой снимок с мордой
самоуверенной
на обороте у мертвой Мерлин!).

Орет продюсер, пирог уписывая:
"Вы просто дуся,
ваш лоб — как бисерный!"
А вам известно, чем пахнет бисер?!
Самоубийством!

Самоубийцы — мотоциклисты,
самоубийцы спешат упиться,
от вспышек блицев бледны министры —
самоубийцы,
самоубийцы,
идет всемирная Хиросима,
невыносимо,

невыносимо все ждать,
чтоб грянуло,
а главное —
необъяснимо невыносимо,
ну, просто руки разят бензином!

невыносимо
горят на синем
твои прощальные апельсины...

Я баба слабая. Я разве слажу?
Уж лучше — сразу!
1963

Гуигнгнм, спасибо за тему.

Я Андреем Андреевичем зачитывалась еще в школе, потом как-то многое другое заслонило и отодвинула его от меня, но все равно люблю. Люблю не слепо, принимаю не всё, раньше даже как-то с легкой иронией к нему относилась (не к стихам, а к самому поэту, к его экстравагантности и эпатажности).

Любимых стихов и поэм - много, многие помнила наизусть (а может и теперь помню). "Лонжюмо" - не из их числа...
А как великолепно он сам читал! Многое помню именно с его интонациями, акцентами и паузами.

ВАСИЛЬКИ ШАГАЛА

Лик ваш серебряный, как алебарда.
Жесты легки.
В вашей гостинице аляповатой
в банке спрессованы васильки.

Милый, вот что вы действительно любите!
С Витебска ими раним и любим.
Дикорастущие сорные тюбики
с дьявольски
выдавленным
голубым!

Сирый цветок из породы репейников,
но его синий не знает соперников.
Марка Шагала, загадка Шагала —
рупь у Савеловского вокзала!

Это росло у Бориса и Глеба,
в хохоте нэпа и чебурек.
Во поле хлеба — чуточку неба.
Небом единым жив человек.

В них витражей голубые зазубрины —
с чисто готической тягою вверх.
Поле любимо, но небо — возлюблено.
Небом единым жив человек.

В небе коровы парят и ундины.
Зонтик раскрой, выходя на проспект!
Земли различны, небо едино.
Небом единым жив человек.

Как занесло васильковое семя
на Елисейские, на поля?
Как заплетали венок Вы на темя
Гранд Опера, Гранд Опера!

В век ширпотреба нет его, неба.
Доля художников хуже калек.
Давать им сребреники нелепо —
небом единым жив человек.

Ваши холсты из фашистского бреда
за Пиренеи несли через снег.
Свернуто в трубку запретное небо,
но только небом и жив человек.

Не протрубили трубы господни
над катастрофою мировой —
в трубочку свернутые полотна
взвыли архангельскою трубой!

Кто целовал твое поле, Россия,
пока не выступят васильки?
И сорняки здесь всемирно красивы,
хоть экспортируй их, сорняки.

С поезда выйдешь — как окликают!
По полю дрожь.
Поле пришпорено васильками,
как ни уходишь — все не уйдешь...

Выйдешь ли вечером — будто захварываешь,
во поле углические зрачки.
Ах, Марк Захарович, Марк Захарович,
все васильки, все васильки...

Не Иегова, не Иисусе,
ах, Марк Захарович, нарисуйте
непобедимо синий завет —
Небом Единым Жив Человек.

P.S. Скопировала из сети, а потом просмотрела и исправила так, как я помню. Скорее всего, были разные авторские варианты, то ли из соображений проходимости через цензуру, то ли просто доработка.

А вот и не спасибо...
Темы не было бы, если бы... Если бы не первое июня нынешнего года.

Хорошо-то как!..

Спасибо, Воля!

И я - в школе, да... И "зачитала" в библиотеке "Ахиллесово сердце"...
Слепо - не слепо...
Ну и ладно.

Экстравагантность... эпатажность... ...
... ... Зачиталась в Сети расшифровкой (или якобы расшифровкой) записи (или якобы записи) встречи Н.С. Хрущева с творческой интеллигенцией в 1963 году...


Пришла в девятый класс новой школы... Новенькая...
Первое сочинение - "Моя любимая книга о В.И. Ленине" ...
Пишу - "А. Возненсенский "Лонжюмо"... Но это уже - отдельный рассказ, отдельная песня...
Да!
Фотография вот, первая в этой теме... такого помню...

"...
Но почему ж тогда, заполнив Лужники,
мы тянемся к стихам, как к травам от цинги?
...

ЕЕ ПОВЕСТЬ
Я медлила, включивши зажиганье.
Куда поехать? Ночь была шикарна.
Дрожал капот, как нервная борзая.
Дрожало тело. Ночь зажгла вокзалы.
Все нетерпенье возраста Бальзака
меня сквозь кожу пузырьками жгло —
шампанский возраст с примесью бальзама!

Я опустила левое стекло.

И подошли два юные Делона —
в манто из норки, шеи оголены.
«Свободны, мисс? Расслабиться не прочь?
Пятьсот за вечер, тысячу — за ночь».

Я вспыхнула. Меня, как проститутку,
восприняли! А сердце билось жутко:
тебя хотят, ты — блядь, ты молода!
Я возмутилась. Я сказала: «Да».

Другой добавил, бедрами покачивая,
потупив голубую непорочь:
«Вдруг есть подруга, как и вы — богачка?
Беру я также — тысячу за ночь».

Ах, сволочи! продажные исчадья!
Обдав их газом, я умчалась прочь.
А сердце билось от тоски и счастья!
«Пятьсот за вечер. Тысячу — за ночь».

О, Alonsa, спасибо, напомнили...
Помню этот текст - в памяти перед глазами журнал "Юность"...
Откуда это?
"Лёд..."? "Ров"?

"Ров". Только стихотворение написано в 70-е, а "Ров" - позже. И в контексте всей поэмы "Повесть" выглядит просто как пошлый анекдот...

Это теперь - как пошлый анекдот. Потому что теперича - не то, что давеча...
Ибо мужская проституция - это, знаете ли... гм... да...

Это сейчас мужской проституцией никого не удивишь. Хотя и прежде была. Только об этом не говорили.
А тогда как раз и было из серии "их нравы"...
Если вспомнить О ЧЕМ вся поэма...

Когда моих товарищей корят, я понимаю слов закономерность... Но нежности моей закаменелость мешает слушать мне, как их корят... (с)

Ну, это уже из другого поэта...

Гуи, а я вот не могу найти текст "В каждой веточке бусинка боли"...
У тебя нет, случайно?

Увы, нет. И тоже - не нашла.