Ох, атеист от бога! Вот пройдёт 600 лет - что, интересно, про нас напишут?
Или - ни сказок про нас не расскажут, ни песен о нас не споют?

Юлия Друнина
НАКАЗ ДОЧЕРИ

Валькирия
Валькирия, а м.б. знаете стихотворение... хотя я даже не уверена, что это Друниной...
Там слова:
Мне, девушке, рожденной ныне, под знаком гнева и борьбы, какое дело до графини, до крошечной её судьбы...

И ещё вот, тоже в авторстве не уверена:
По улице Горького - счто за походка - девчонка плывёт, как под парусом лодка...

Аполлон Григорьев

Я ее не люблю, не люблю...

Что ж, спасибо, поэт, за такую подсказку.
Нам деньжата нужны и отнюдь не гроши.
Пусть теперь этот, с флейтой, заплатит нам авторские,
Если песни берёт он из нашей души.
(с) Злой Злоевич 2008

Захотелось здесь опубликовать. Уж больно литературоведческие изыскания одного моего единочаятеля яхонтового в другой теме viewtopic.php?f=20&t=679 тронули. Прям до слёз. Разрыдалась - и вспомнила. Не обессудьте, единочаятели.

Всеволод Емелин
К 200-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ А. С. ПУШКИНА

Блажен, кто смолоду был молод,
Блажен, кто вовремя созрел.
А.С. Пушкин

Под звонкие народные частушки
Среди церквей, трактиров и палат
Великий Александр Пушкин
В Москве родился двести лет назад.

Когда была война с Наполеоном
Не удержали дома паренька.
По простыням сбежал через балкон он
И сыном стал гусарского полка.

Он был в бою беспечен, как ребенок,
Врубался в гущу вражеских полков.
Об этом рассказал его потомок,
Прославленный Никита Михалков.

Трудны были года послевоенные,
Но Александр взрослел, мужал и креп.
На стройке храма у француза пленного
Он финский ножик выменял на хлеб.

И не пугал тогда ни Бог, ни черт его,
Он за базар всегда держал ответ,
Он во дворах Покровки и Лефортова
У пацанов имел авторитет.

Он был скинхедом, байкером и рэпером,
Но финский нож всегда с собой носил,
А по ночам на кухне с Кюхельбекером
Он спорил о спасении Руси.

Запахло над страной XX-м съездом.
Он кудри отпустил, стал бородат,
Пошел служить уборщиком подъезда
И оду "Вольность" отдал в Самиздат.

Он мыл площадки, ползал на коленках,
Отходы пищевые выносил,
А по ночам на кухне с Евтушенко
Он спорил о спасении Руси.

И несмотря на то, что был он гений,
Он был веселый, добрый и простой.
Он водки выпил больше, чем Есенин,
Баб перетрахал больше, чем Толстой.

В судьбе случались разные превратности,
Пришла пора доносов, лагерей.
И он имел на службе неприятности,
Поскольку был по матери еврей.

Он подвергался всяческим гонениям,
Его гоняли в шею и сквозь строй,
И он не принял Нобелевской премии,
Он в эти годы был невыездной.

Враги его ославили развратником,
И император выпустил указ,
Чтоб Александра в армию контрактником
Призвали и послали на Кавказ.

Но Пушкин, когда царь сослал туда его,
Не опозорил званья казака.
Он тут же зарубил Джохар Дудаева,
И у него не дрогнула рука.

И тотчас все враги куда-то юркнули,
Все поняли, что Пушкин-то - герой!
Ему присвоил званье камер-юнкера
Царь-страстотерпец Николай Второй.

И он воспел великую державу,
Клеветником России дал отпор
И в "Яре" слушать стал не Окуджаву,
Краснознаменный Соколовский хор.

Пришел он к церкви в поисках спасения,
Преодолел свой гедонизм и лень.
И в храме у Большого Вознесения
Его крестил сам Александр Мень.

И сразу, словно кто-то подменил его,
Возненавидел светских он повес.
И, как собаку, пристрелил Мартынова
(Чья настоящая фамилия Дантес)
Когда подлец к жене его полез.

По праздникам с известными политиками
Обедни он выстаивал со свечкою,
За что был прозван либеральной критикой
Язвительно - "Колумб Замоскворечья".

Пешком места святые обошел он,
Вериги стал под фраком он носить,
А по ночам на кухне с Макашовым
Он спорил о спасении Руси.

Ведь сказано: "Обрящите, что ищите".
А он искал все дальше, дальше, дальше.
И сжег вторую часть "Луки Мудищева",
Не выдержав написанной там фальши.

Он научил нас говорить по русскому,
Назвал его всяк сущий здесь язык.
Он на Лубянке, то есть, тьфу, на Пушкинской
Нерукотворный памятник воздвиг.

Я перед ним склоню свои колени,
Мне никуда не деться от него.
Он всех живых живей, почище Ленина.
Он - наше все и наше ничего.

Ко мне на грудь садиться черным вороном
И карканьем зовет свою подружку,
Абсурдную Арину Родионовну,
Бессмысленный и беспощадный Пушкин.